Представитель правительства Республики Алтай заявил, что Федеральный закон №131 «срисован» с зарубежных образцов и мешал работе; с 2027 года его заменит закон №33, дающий регионам возможность ликвидировать сельсоветы и отменять прямые выборы.
Минфин сообщает, что дефицит федерального бюджета за январь—апрель 2026 года составил 5,8 трлн руб. (≈2,5% ВВП), почти на 3 трлн больше, чем годом ранее, и на 55,2% превысил план на год.
Несколько известных публичных депутатов не заявились на праймериз и, возможно, не попадут в новый состав Госдумы — эксперты связывают это с желанием партий избавиться от спорных фигур.
Американская исследовательская компания Nielsen планирует продать бизнес в России после вступления в силу правил, ограничивающих работу зарубежных организаций, занимающихся анализом товарных рынков; переговоры с потенциальными покупателями уже идут.
Утром пользователи пожаловались на недоступность одной из соцсетей, в национальном парке зафиксировали лесной пожар, главного редактора приговорили к восьми годам, а объявленное перемирие завершилось ночными атаками дронов.
Минтранс РФ одобрил субсидию Саратовской области: из федерального бюджета выделят 197 млн руб. на покупку 42 автобусов (26 для Саратова и 16 для Балашова). Регион также подал заявку на ещё 11 транспортных средств, включая один троллейбус для Энгельса.
Власти оставили прогноз экспортной цены российской нефти на 2026 год на уровне $59/баррель, понизили оценку на 2027 год и назвали подход консервативным на фоне неопределённости из‑за конфликта на Ближнем Востоке.
Провайдеры Алтайского края считают, что обсуждаемые в Минцифры изменения в лицензировании услуг связи способны вытеснить локальные компании, привести к росту тарифов и оставить часть жителей без интернета.
Росавиация сообщила о временном ограничении работы 11 аэропортов по нескольким регионам из‑за угрозы атак беспилотников. В нескольких областях учащихся перевели на дистанционное обучение.
Судебный департамент отключил публикацию данных о судимости с 2005 года, включая отчёты за 2025 год. Эти данные были ключевыми для исследований репрессий, динамики преступности и косвенной оценки отправки обвиняемых на войну; их потеря делает такие анализы практически невозможными.
