Пропажа Набиуллиной: что это значит для ключевой ставки и экономики России

Отсутствие главы Центробанка на Петербургском международном экономическом форуме и на последующих ключевых мероприятиях породило слухи: от болезни до давления и смены курса. Пресс‑служба регулятора объявила, что она появится на пресс‑конференции после заседания по ключевой ставке 19 июня — но интрига сохраняется.

Интрига не исчезла

Дискуссия о снижении ключевой ставки вспыхнула сразу после форума: власти указывали на замедление инфляции и говорили о возможности смягчения. В то же время данные по ценам начали демонстрировать ускорение, и заместитель главы ЦБ отметил, что одного месяца снижения мало для вывода о тренде и для ослабления монетарной дисциплины.

В этом контексте предстоящее заседание выглядит знаковым — независимо от того, будет ли глава лично присутствовать. Результат и тон пресс‑конференции могут определить ожидания рынков и формирование денежно‑кредитной политики на ближайшее время.

Кот из дома — мыши в пляс

Параллельно с обсуждением ставки появились законодательные и бюджетные изменения, которые ослабляют прозрачность и контроль над расходами и делают монетарную политику уязвимее к политическому давлению.

• правительство получило возможность оперативно увеличивать расходы федерального бюджета без формальных изменений закона и без немедленного обнародования точных цифр, в том числе по военным нуждам;
• временно сняты ограничения на рост внутреннего государственного долга — Минфин сможет занимать больше;
• регионам разрешено брать краткосрочные кредиты у федерального казначейства по символическим ставкам, а часть ранее выданных бюджетных кредитов можно не возвращать до 2030 года;
• часть сбережений регионов, ранее направляемых на ЖКХ, теперь можно перенаправлять на финансирование военных расходов.

Проще говоря, создаются механизмы для масштабного и менее прозрачного финансирования войны. По оценкам на основе данных Минфина, значительная доля бюджетных расходов уже уходит на военные нужды, а теперь возможности для расходования средств стали ещё шире и менее подотчетны.

Одновременно усиливается фискальная нагрузка на бизнес и граждан: технологические сборы и изменение порогов по НДС создают дополнительные изъятия средств из частной экономики, при этом преимущества получают не все категории предпринимателей, а многие мелкие и нерегулярные по выручке операторы рискуют вовсе прекратить деятельность.

Графиня с изменившимся лицом

Вопрос в том, вернётся ли глава Центробанка в прежней роли — защищать монетарную дисциплину и предупреждать инфляционные риски — или станет инструментом подтверждения уже принятых политических решений. Возможно, её отсутствие было связано с желанием избежать публичной реакции на происходящие изменения, а возвращение — формой легитимации нового курса.

Механизм бесконтрольного финансирования понятен: выпуск ОФЗ, покупка их банками, использование в операциях РЕПО с Центробанком, выдача ликвидности и кредитование — всё это превращается в источник средств для приоритетных, прежде всего военных, расходов. При этом налогооблагаемая база и поступления в бюджет часто снижаются, что усиливает потребность в дополнительном заимствовании.

Последствия для экономики очевидны: высок риск роста инфляции, в том числе стагфляции; девальвации и роста безработицы; падения реальных доходов и давления на малый бизнес. Даже если формально ставка будет сохранена, сочетание фискальных решений и расходов на войну может нивелировать усилия монетарных властей.

Политический вывод прост: даже чиновники с высокой репутацией и поддержкой наверху оказываются уязвимы, когда изменение курса выгодно политическому руководству. Для экономики же это значит: независимость монетарной политики ослабляется, а риски для населения и бизнеса возрастают.