Верховный суд отклонил инициативу о выделении в законе отдельной статьи за принуждение граждан к электронному голосованию, указав, что действующие нормы уголовного кодекса уже позволяют привлекать за такие действия к ответственности.
По мнению суда, подобные действия могут рассматриваться как воспрепятствование свободному осуществлению избирательных прав; это было отражено в ответе на запрос депутата Государственной думы Алексея Куринного.
Депутат предлагал внести в статью 141 УК РФ отдельный пункт о принуждении к дистанционному электронному голосованию и к голосованию через электронные терминалы. В решении Верховного суда указано, что отдельное уточнение не требуется, поскольку существующие формулировки уже охватывают случаи принуждения и подкупа.
«За прошлые годы привлекали только граждан за зелёнку и поджоги участковых избирательных комиссий на выборах президента 2024 года. Сейчас за преступления на выборах никого не привлекают, и я не слышал даже о возбуждении уголовных дел во второй половине 2025 — первой половине 2026 года. В части 2 статьи 141 УК РФ есть всё — от подкупа до любых случаев принуждения. А вот часть 3 статьи 142 УК РФ для должностных лиц, вмешавшихся в работу избирательной комиссии, фактически не работает: последнее дело рассматривалось в 2020 году и закончилось прекращением производства в отношении главы муниципалитета».
В практической плоскости электронное голосование остаётся спорной технологией. В этом году дистанционное электронное голосование (ДЭГ) будет организовано на федеральной платформе в 32 регионах и в Москве. В список не попали субъекты с традиционно высокими результатами правящих партий; напротив, среди регионов с ДЭГ оказались территории, где на выборах в Госдуму 2021 года результат власти был заметно ниже общероссийского уровня.
Критики подчёркивают, что до независимой верификации результатов ДЭГ далеко: наблюдатели и сами избиркомы видят лишь поток зашифрованных данных, а не механизм подсчёта, поэтому контроль за процедурой часто сводится к формальности. Существуют и риски прямого принуждения избирателей — на прошлых выборах наблюдали схемы, когда в торговых и спортивных центрах организовывали пункты для онлайн‑голосования и требовали поставить отметку за конкретного кандидата.
Эксперт по электронному голосованию Пётр Лосев проверял, как такие точки могли повлиять на динамику явки в системе ДЭГ. Он ожидал заметного изменения после выявления одного из пунктов, но явного эффекта на графиках не обнаружил, что может указывать на существование нескольких подобных точек.
В текущей избирательной кампании фиксируются и другие признаки возможного давления. В отдельных регионах сообщают о таблицах, где за сотрудниками бюджетной сферы закрепляют ответственных «бригадиров», задачей которых является сбор данных о голосовании и контроль участия работников в выборах, включая способ голосования — через ДЭГ или на участке.
Вывод остаётся двояким: формально в законе есть инструменты для наказания за принуждение к голосованию, однако на практике применение этих норм вызывает вопросы, а отмечаемые случаи давления требуют дополнительного мониторинга и реакций со стороны надзорных органов.
