События минувших выходных вокруг Ормузского пролива вновь подчеркнули, насколько неопределённым остаётся будущее этого ключевого маршрута транспортировки нефти и газа. Попытка частичного возобновления движения судов фактически обернулась сбоем: после объявленного открытия прохода последовало усиление контроля и фактическое закрытие пролива. Уже ясно, что даже при достижении устойчивого мира возврат к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а, возможно, и годы.
Иранские военные сообщили об ужесточении мер в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов, экипажам объявили о закрытии пролива — хотя незадолго до этого власти страны заявляли об открытии прохода. Позже американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По данным спутникового мониторинга на середину дня понедельника, через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что переговоры продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Практически полное закрытие пролива последовало за началом совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля. С того момента движение по маршруту, через который в обычных условиях проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия оказались быстрыми и тяжёлыми. В Персидском заливе заблокировано около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и порядка 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Это вынудило производителей останавливать месторождения, НПЗ и газовые заводы, что нанесло серьёзный удар по экономикам множества стран от Азии до Европы.
Боевые действия привели не только к перебоям с поставками, но и к долгосрочному ущербу энергетической инфраструктуре и дипломатическим связям в регионе.
Главный вопрос сейчас — как именно будет происходить восстановление и когда отрасль сможет приблизиться к прежним масштабам работы.
Темпы нормализации зависят не только от политического диалога между Вашингтоном и Тегераном, но и от чисто практических факторов: логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, уровня фрахтовых ставок и готовности судовладельцев принимать повышенные риски.
Первыми из Персидского залива смогут выйти около 260 судов, застрявших там с момента эскалации, с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по данным аналитической компании Kpler.
Большинство этих партий, вероятнее всего, будет направлено в Азию, на долю которой в обычное время приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере ухода этих танкеров к терминалам залива начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих в Оманском заливе. Они последуют к крупным экспортным узлам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первой задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро оказались переполнены после остановки судоходства через Ормуз. По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что соответствует примерно 20 суткам добычи. Переполненные склады практически не оставляют возможности оперативно нарастить производство до возобновления полноценного экспорта.
Даже после частичного освобождения хранилищ логистика танкерных перевозок будет сдерживать полное восстановление потоков энергоносителей. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею — до двух месяцев и более.
Дополнительным ограничением выступает дефицит самих судов: значительная часть танкерного флота была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Америки в Азию, причём такие рейсы занимают до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет проходить неравномерно и, по оценкам экспертов, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придётся поэтапно перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях и работу перерабатывающих заводов, остановленных в период боевых действий.
Это потребует сложной координации: необходимо будет вернуть тысячи квалифицированных работников и подрядчиков, эвакуированных во время конфликта. Темпы восстановления добычи будут зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимосвязь между судоходством и производством.
По оценкам МЭА, примерно на половине месторождений нефти и газа в регионе сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы выйти на довоенные уровни добычи в течение примерно двух недель. Ещё на трети объектов для этого потребуется до полутора месяцев при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся 20% месторождений, где добывается эквивалент около 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, быстрому восстановлению мешают серьёзные технические трудности: низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением. На устранение этих проблем могут уйти многие месяцы.
Существенный ущерб нанесён и крупным энергетическим объектам. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и ремонт может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не смогут выйти на прежние объёмы добычи.
Длительный период снижения поставок со временем может быть частично компенсирован бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс растянется как минимум на год и возможен только при наличии устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда скопление танкеров будет устранено, а добыча вернётся к более стабильным уровням, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменять режим форс‑мажора — положения в контрактах, позволяющие экспортёрам приостанавливать поставки в случае неконтролируемых обстоятельств, включая военные действия.
Даже в самом оптимистичном сценарии — при успешных мирных переговорах, отсутствии новой эскалации и менее серьёзных, чем опасаются, повреждениях инфраструктуры — полное возвращение к довоенным масштабам операций вряд ли возможно в ближайшие годы.
