«Херсонская девятка»: как задерживали, пытали и осудили фигурантов дела о покушениях на пророссийских чиновников

Фигурантов дела, получившего название «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Их обвинили в подготовке покушений на местных чиновников‑коллаборационистов. В январе 2026 года российский суд назначил участникам группы от 14 до 20 лет колонии.

На пятом году войны такая сводка легко затерялась бы среди десятков похожих новостей. Но история «херсонской девятки» стала показательным примером того, как силовики отчитываются о «задержании украинских террористов». Здесь есть похищения с мешками на голове, постановочные оперативные съемки, признание как главное доказательство — и пытки, из‑за которых один из подозреваемых не дожил даже до момента «официального задержания».

Внимание: в тексте присутствует нецензурная лексика и подробные описания жестокого обращения с людьми.

Кто такие участники «херсонской девятки» и в чем их обвинило следствие

По версии следствия, весной 2022 года сотрудники СБУ, в том числе Самир Шукюров, создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы завербовал предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им поручили организовать убийство заместителя главы пророссийской администрации Херсонской области, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.

План состоял в том, чтобы закрепить взрывное устройство на пирсе на Днепре, откуда Ковалев регулярно добирался на работу на гидроцикле. Исполнителями стали начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых нашли Резник и Кабаков. Однако устройство не сработало, взрыва не произошло.

По материалам дела, Шукюров также вышел на отставного украинского военного Сергея Ковальского и поручил ему взорвать автомобиль и убить двух других заместителей главы херсонской оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. За машиной Булюка по просьбе Ковальского якобы следил его двоюродный дядя, товаровед Сергей Офицеров. Взорвать автомобиль опять не удалось: следствие объяснило это техническими причинами.

Одновременно были завербованы два бывших украинских госслужащих — Олег Богданов и Юрий Тавожнянский. Как следует из обвинения, Богданов привез из Николаева компоненты для самодельного взрывного устройства и передал их Резнику, а Тавожнянский получил от своего знакомого Шукирова деньги на организацию покушений и также передал их Резнику.

Последними фигурантами дела стали волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. Они, по версии следствия, собрали бомбу, спрятали ее в тайнике, откуда ее позже забрал Ковальский — якобы для убийства Стремоусова. Спецслужба заявила, что предотвратила покушение. И Ковалев, и Стремоусов погибли уже позже, после задержания фигурантов дела.

Подвал на Лютеранской: два месяца пыток и один погибший

Задержания — точнее, похищения — проходили по одному сценарию. Людей хватали дома или на улице, иногда при детях, надевали на голову пакет и везли в здание бывшего управления Нацполиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Подвал там превратили в импровизированную пыточную, где задержанных держали месяцами.

Одним из первых, 19 июля 2022 года, задержали Сергея Гейдта. В подвале он увидел умирающего мужчину и узнал в нем Василия Стеценко. Оба, по словам очевидцев, несколько дней подряд подвергались избиениям и пыткам током. От боли и жажды Стеценко «перестал соображать», пил собственную мочу и не мог подняться на ноги.

3 августа Василий Стеценко умер. Денис Лялька, которого привезли в эти же дни, видел у входа в подвал тело в пакете. «В дальнейшем мне сказали, что это был как раз Василий. Сотрудники, которые выводили меня, тоже разговаривали про какого‑то Василия. Что, мол, вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем», — рассказывал Лялька в суде. Где находится тело Стеценко, до сих пор неизвестно.

В результате пыток током Лялька лишился части зубов. Сергею Офицерову на допросе сломали ребра, затем пристегнули наручниками к решетке в камере и оставили так на шесть дней. Гейдта в таком положении держали около десяти дней: «Они приходят раз в трое суток, дают пить — и все», — вспоминал он. По его словам, у Константина Резника после одного из избиений случился сердечный приступ, но скорую помощь ему не вызвали.

В подвале, по словам обвиняемых, командовали люди в штатском — позже в суде подтвердилось, что это были сотрудники ФСБ. Заключенных кормили редко и очень скудно: волонтер Красного Креста Юрий Каев за два месяца похудел на 25 килограммов. На камеру выдавали около литра воды в сутки, но иногда этого должно было хватить на несколько дней. Когда узников не били и не пытали током, издевались по‑другому: имитировали расстрел, будили криками «Слава Украине», требуя в ответ «…в составе Российской Федерации!».

По свидетельствам фигурантов, среди узников оказались и дети. Каев вспоминал, что осенью 2022 года в его камере несколько недель сидел 11‑летний мальчик, которого схватили за якобы передачу координат СБУ. Лялька рассказывал, что в другой камере около двух недель держали 14‑летнего подростка: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один обвиняемый писал в дневнике, что слышал из соседнего помещения детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»

«Признались» до официального задержания — под пытками и угрозами родным

Уголовное дело фактически полностью построено на показаниях самих обвиняемых. Эти показания они подписали в конце сентября 2022 года, когда все еще находились в подвале на Лютеранской — после примерно двух месяцев пыток и под угрозой расправы над их близкими. Константин Резник вспоминал, что силовики привезли его к дому беременной дочери и предложили «выбирать». «Ну, я и выбрал все подписать», — сказал он в суде.

По словам фигурантов дела, они даже не видели текста документов: листы с их «показаниями» были накрыты другим листом бумаги, и им просто указывали, где поставить подпись.

Кроме того, задержанных привлекали к постановочным оперативным мероприятиям. Кадры с таких действий позже показали по федеральному телевидению. Силовики привозили херсонцев домой или в другие места, расставляли их по нужным позициям, объясняли, как двигаться, и снимали происходящее на видео. На одном из таких «выездов» Ковальскому вернули телефон только затем, чтобы зафиксировать на камеру, как его «изъяли». Юрия Каева завели в комнату с оружием и заставили брать его в руки, чтобы он оставил отпечатки.

В деле фигурирует и телефонный разговор в рамках так называемого «оперативного эксперимента». На записи Константин Резник и Сергей Кабаков признаются собеседнику (по версии следствия, это Самир Шукюров) в том, что у них лежит некая «чепуха», от которой нужно избавиться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде Резник и Кабаков заявили, что сотрудники ФСБ заставили их заучить и произнести этот текст под дулом пистолета.

Официальной датой задержания всех фигурантов считается 6 октября 2022 года — хотя в подвал на Лютеранской их свозили с конца июля по начало августа. Согласно материалам дела, задержания якобы произошли не в Херсоне, а в Симферополе. Первым документом в деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, ранее уже фигурировавшего в громких уголовных делах в аннексированном Крыму.

Суд в Ростове: отказ расследовать пытки и игнор доводов защиты

Рассматривал дело «херсонской девятки» судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. Когда к процессу допустили адвокатов, обвиняемые отказались от своих признательных показаний и заявили о пытках. Защитники потребовали возбудить уголовное дело о превышении полномочий силовиками. Следственный комитет отказал, сославшись на то, что сотрудники ФСБ отрицают пытки; самих пострадавших при этом не допрашивали.

На одном из заседаний выступил засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов». Он утверждал, что руководил задержаниями херсонцев, но отрицал жестокое обращение и фальсификацию доказательств. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, «Иванов» ответил: «Нет. Конечно нет». В этот момент из стеклянного «аквариума» подсудимых раздался смех: по голосу они узнали в «Иванове» сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый» — человека, который, по их словам, руководил избиениями и лично участвовал в пытках в подвале на Лютеранской.

Адвокаты добивались вызова на допрос оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, и понятых, чьи фамилии значатся в протоколах. Они просили исследовать биллинги телефонов, записи с камер видеонаблюдения и метаданные фотографий из материалов дела. Судья отклонил все эти ходатайства. Защита настаивала, что показания, полученные под пытками, не могут быть доказательством, и указывала, что российский суд не имеет права судить граждан Украины за события на оккупированной территории. Эти аргументы суд также проигнорировал.

«Есть такая поговорка прекрасная: “Кому война, а кому мать родна”. Вот мы теперь понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы уважаем хоть чуть‑чуть то государство, гражданами которого мы являемся, мы должны не допускать таких вещей. Мы не можем допускать этот позорный беспредел. Это позорит мою страну», — сказал в своей речи один из адвокатов.

В последнем слове Константин Резник обратился к тем, кто находился в зале: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить».