«Каждый звонок — как подвиг»: как люди по всему миру пытаются дозвониться до родных в России через блокировки и сломанный интернет

В последние месяцы людям, живущим за границей, все сложнее поддерживать контакт с родными в России. Особенно тяжело тем, у кого близкие пожилые, плохо слышат, не дружат с телефоном и не умеют пользоваться VPN или прокси. Кто‑то до сих пор надеется на нестабильно работающие телеграм и вотсап, кто‑то переходит на малоизвестные мессенджеры и российские сервисы, кто‑то вынужден раз за разом платить за перелеты, чтобы лично настраивать связь. Ниже — личные истории людей из разных стран.

Предупреждение: в некоторых цитатах используются нецензурные выражения.

Иван, Бельгия

Созваниваемся через «ВКонтакте». Недавно настроили личный прокси для телеграма и поделились им с родственниками. Пока работает.

Анонимный читатель, Германия

Почти невозможно дозвониться до 87‑летней мамы. Остался один более‑менее доступный мессенджер Max, но и он не всегда помогает: мама то не слышит звонки, то не понимает, как их принять. Родственники заходят «чайку попить», но помочь с настройками связи — некому.

Мне каждый раз приходится брать отпуск, оформлять визу, лететь за тысячи евро через Турцию (если аэропорт вдруг не закрыли), чтобы настроить ей очередной мессенджер, который через пару недель снова перестает работать. Забрать маму в Германию не могу — местные законы этого не позволяют. Вернуться в Россию тоже не могу — я больше не гражданин этой страны и не готов бросать свою единственную работу.

Павел, Польша

Никаких особенных проблем: Teams работает отлично.

Андрей, Армения

Проблем со связью нет. С родителями разговариваю по обычному телефону. Никто мне не мешает общаться с близкими, российские власти я полностью поддерживаю.

Василий, Швеция

Звоню по телефону в роуминге. Минута стоит 79 рублей — дорого, но это самый простой вариант для пожилых родственников. С друзьями общаемся через VK — поверхностно и без деталей. Для откровенных разговоров используем телеграм и вотсап с VPN. Стало сложнее: многие выключают VPN, потому что с ним больше не работают российские приложения.

Света, Израиль

Созваниваемся по вотсапу, но работает он отвратительно. Обычные телефонные звонки не проходят. Еще пользуемся imo — пока получается. Родственники не жалуются, уверены, что все блокировки вводятся «ради защиты от украинских дронов». Я спрашиваю: почему тогда в Израиле, куда тоже летят ракеты и беспилотники, интернет не отключают? Ответа нет.

Последняя капля — когда племянница предложила нам поставить российский Max, «и тогда будет легко общаться». Ну уж нет. Только этого «кагэбэшного» мессенджера мне и не хватало.

Василий, Грузия

С отцом очень сложно — он слепой, сам VPN или прокси включить не может. В итоге разговариваем через телефон сестры, когда она приходит к нему в гости.

Павел, Украина

Иногда удается дозвониться до родных через телеграм. С матерью общаемся по FaceTime, и не всегда ей приходится включать VPN. Бабушка с дедушкой живут отдельно, я не знаю их провайдера, но с ними общаемся через imo.

Мила, Швеция

Несмотря на все попытки, практически невозможно связаться с отцом по мессенджерам (Max ставить принципиально не хочу). Отец не может писать сообщения, поэтому звоню по прямой линии или через IP‑телефонию Mytello. Это дорого и неудобно. Даже звонки брату часто не проходят — мобильный интернет просто отключают, и связь остается только по Wi‑Fi. Оба живут в Краснодаре.

Маша, Германия

С родителями общаюсь только через Teams — они боятся устанавливать VPN. Отец горячо поддерживает все блокировки, мама старается переводить разговор на другие темы. Друзья и знакомые с VPN остаются в телеграме, как раньше. Российские айтишники, которых я знаю, все с VPN.

Больше всего раздражает, что старшее поколение поддерживает практически любые решения российских властей, насколько бы абсурдными они ни были. Папа уверен, что в Европе «все то же самое», что и здесь блокируют мессенджеры и сайты. Когда я пишу, что это не так, он просто удаляет мои сообщения.

Алекс, Израиль

С теми родственниками, у кого еще остался стационарный телефон, все относительно просто: в мой тариф включено время для таких звонков. С остальными приходится мучиться с мессенджерами и VPN, которыми, к счастью, владеют почти все. Самое трудно — с теми, у кого нет ни VPN, ни мессенджеров: дозвониться на мобильный почти невозможно, звонок или сразу обрывается, или попадаешь почему‑то на другой номер.

Из‑за людей, возомнивших, что могут полностью перекрыть связь с внешним миром, я не могу позвонить одиноким старикам. Иногда вспоминаю, что в Непале попытка запретить соцсети в итоге привела к массовым протестам и смене власти. Но Россия — не Непал.

Абрам, Великобритания

Приходится пользоваться в основном российскими сервисами: VK, «Яндекс Телемост». Раньше выручала SIP‑телефония eMotion от одного из операторов — по ней я общался с бабушкой. Сейчас бабушки нет, да и сервис, похоже, прекращен.

Карен, Франция

Фактически уже не созваниваюсь. Разговоры превратились в редкую роскошь, как когда‑то звонок из Западного Берлина в провинциальный город: шок и слезы.

Антон, Испания

Со многими связаться трудно. У самых близких стоят imo и BiP — они пока работают без VPN. FaceTime с VPN тоже держится. Если у человека ничего из этого нет, прошу знакомых позвонить ему и помочь установить работающий мессенджер.

Умид, Узбекистан

Пишу со стороны мигрантов. Я гражданин Узбекистана, с 17 лет жил с родителями в России. В 2024 году вернулся домой из‑за всплеска ксенофобии, общего чувства тревоги и бесконечных ограничений, в том числе по интернету, а также из‑за роста цен и падения курса рубля. Родители пока остаются в России, но тоже планируют вернуться. Раньше мы общались в основном через телеграм.

Родители не умеют пользоваться VPN (я пытался научить, безрезультатно), поэтому перешли на imo. Пока это работает, если они подключены к домашнему Wi‑Fi. Обычные звонки и SMS по сим‑карте невыгодны ни им, ни мне. Не знаю, что будем делать, если заблокируют и imo. Такая же ситуация у многих мигрантов из Узбекистана, у которых родные остались в России — связь с ними держится с огромным трудом.

Многие из моих знакомых мигрантов уже пару лет массово возвращаются в Узбекистан насовсем. Жить здесь стало легче, чем 10–15 лет назад. В крупных городах уровень жизни уже мало чем уступает тому, что мы оставили в России.

Алексей, Австралия

С мамой общаемся через Teams — его пока не заблокировали. В последний раз я так и не смог поговорить с бабушкой: объяснить ей, как пользоваться VPN, было нереально, ей и так было тяжело просто нажать на кнопку ответа. Перед смертью она пыталась дозвониться мне по вотсапу, но из‑за блокировок соединение не устанавливалось. На следующий день мама написала, что бабушки не стало. Я ненавижу всех чиновников, которые довели ситуацию до этого, и желаю им всего наихудшего.

Анна, Великобритания

Становится все сложнее. Мы перешли на китайские и корейские мессенджеры, но связь там часто обрывается, качество низкое. Эмоций уже почти не осталось — просто усталость. Каждый день становится чуть хуже, и конца этому не видно.

Станислав, Нидерланды

В Москве у меня осталась 85‑летняя бабушка. Для нас обоих ежедневные разговоры были очень важны. Когда начались массовые блокировки, я оставил заявку на сервисе поиска специалистов с просьбой «установить VPN пожилому человеку». На следующий день приехал парень и за 20 минут поставил платный VPN на ее телефон и планшет (я оплатил со своей европейской карты). Услуга стоила 2500 рублей, оформить заказ — дело нескольких минут. Люди иногда тратят больше времени на жалобы в соцсетях, чем потребовалось бы, чтобы организовать вот такую помощь.

Инна, Германия

В последний раз разговаривали по мобильному. До этого созванивались в телеграме. С частью людей общение прекратилось давно, с другими — совсем недавно. Сейчас остались только самые близкие родственники, да и с ними мы говорим все реже, коротко и только о самом необходимом — без эмоций и подробностей.

Из‑за действий российских властей я уже давно чувствую злость и шок, но не удивление. Страна упорно движется к варианту, похожему на Северную Корею, только, возможно, еще более опасному. Людей зомбируют, а те, кто все понимает, сидят тихо и боятся, в том числе — просто поговорить с близкими из «недружественных» стран.

Валентина, Грузия

Меня до сих пор удивляет, что большинство почти не знают о звонках по Wi‑Fi, хотя мы пользовались ими еще до войны, во время поездок. У меня до сих пор российская сим‑карта с дешевым тарифом. Подключаясь к любому Wi‑Fi в мире, я звоню родителям без доплат за роуминг и пополняю счет на тысячу–полторы рублей раз в несколько месяцев.

Возможно, даже к лучшему, что про этот способ мало кто знает — не хочется, чтобы операторы в итоге закрыли такую возможность. В условиях нестабильного интернета в России это очень удобный и надежный вариант. У многих эмигрантов уже нет российских сим‑карт, но если у кого‑то из родных в России есть генеральная доверенность, можно оформить на себя eSIM.

Анонимный читатель, Нидерланды

Отец живет в России и почти не разбирается в технике — даже VPN поставить сам не может. Созваниваемся через imo, но звонки часто не проходят. Очень страшно думать, что в какой‑то момент общаться не получится вовсе.

У меня нет российского гражданства, приехать в гости трудно. Эта ситуация разрывает семьи. Еще несколько лет назад я не мог представить, что такое возможно. Надеялась, что война закончится и станет хоть немного легче, но, похоже, будет только хуже.

Светослав, Турция

В начале блокировок было невыносимо неудобно: родственники в России пытались как‑то настроить VPN. Сейчас нашли менее популярные, но пока не заблокированные мессенджеры. В Турции, к примеру, есть местный аналог вотсапа — BiP, по нему можно зарегистрироваться на любой номер, включая российский. Звонки и видео там отлично работают без VPN.

Если у тебя есть российский номер с активной сим‑картой, можно звонить через Wi‑Fi — в России звонок будет идти по обычной сотовой сети, в том числе и на стационарные номера. В приложении «Мой МТС» тоже есть возможность звонить через интернет на российские телефоны: роуминг формально не включается, а списываются минуты из обычного пакета. Кто ищет — тот всегда находит.

Никита, Канада

У меня две бабушки, но созвониться с ними вообще не получается. VPN они не освоили, родители сейчас в Канаде и помочь на месте некому. Двоюродный брат тоже не может им дозвониться. По сути, с ними могут говорить только мои родители — у них есть российские сим‑карты, с которых можно звонить в Россию даже из Канады.

Это пиздец. Им 86 и 87 лет. Они уже много лет не видели правнуков и внуков, и я понимаю, что, скорее всего, уже и не увидят. С трудом осознаю, что, возможно, больше никогда не встречусь с ними.

И ладно бы только встречи — я даже, блядь, нормально поговорить с ними не могу. Просто спросить, как дела, что на даче, как проходят дни. Раньше звонил им раз–два в неделю, а теперь — уже 3–5 месяцев вообще никак, с тех пор как началась вся эта хуйня.

Особенно обидно за старшее поколение. Мои бабушки прожили всю жизнь при этом сраном Советском Союзе, почти ничего не увидели. И вот сейчас — новое дно. Такое ощущение, что они так ни разу и не пожили по‑настоящему, постоянно в каком‑то говне. А теперь, блядь, наступило вообще самое говнище.

Николай, Австралия

Мои родственники из России мне больше не звонят. Это и дорого, и, как они считают, небезопасно. Племянница, актриса, сказала мне прямо: «Ты живешь в недружественной стране, еще и всем рассказываешь, как рад своему новому паспорту и тому, что тебя теперь никто не посмеет назвать русским. А мне за такие разговоры может прилететь — меня, как публичную персону, слушают круглосуточно. Так что лучше вообще не звони. Пожалей мое настоящее и будущее. Когда “ишак сдохнет” — тогда и продолжим общаться».

Вот так. Значит, не буду звонить никогда. Ишак, может, и сдохнет, но такая родня — хуже врагов. Я чувствую, как все дальше отдаляюсь от страны под названием Россия — и, если честно, это даже облегчение. Единственное, о чем жалею, что не уехал из этого вонючего ада, когда мне было 20.

Анастасия, Франция

У меня два основных способа:

1. Мой французский оператор предлагает тариф за 20 евро в месяц, по которому можно бесплатно звонить на любые стационарные номера в России.

2. Вторая сим‑карта в телефоне — российская. У нее подключен Wi‑Fi‑звонок по тарифу МТС: можно звонить на любые мобильные номера в России, как будто я там, — плачу 750 рублей в месяц.

Денис, Чехия

Мне обязательно нужно видео, чтобы дедушка с бабушкой могли видеть внука. Как‑то мы созванивались через Zoom: они звонили мне в телеграм, я создавал конференцию и присылал ссылку. Когда телеграм почти перестал дозваниваться, сдался и купил отдельный телефон только для Max. Теперь общаемся через него. Сегодня вот разговаривал с приятелем по вотсапу — было неожиданно хорошо слышно, хоть и без видео.

Вера, Болгария

Раньше с мамой общались в телеграме, прошлой осенью я научила ее пользоваться Zoom. Но начались перебои с мобильным интернетом, затем с самим телеграмом. Сейчас звоню ей просто на мобильный — в роуминге, по российской сим‑карте. Остальные родственники на связи через телеграм (видимо, с VPN) и вайбер, но с ними говорю реже.

Все это ужасно выматывает. За четыре года мы привыкли постоянно подстраиваться под новые ограничения, но это отнимает слишком много сил. Родственники переживают, мы пробуем разные варианты, но кажется, что пока самый «экономный» способ — обычный звонок с мобильного на мобильный. Раньше с мамой легко могли говорить по часу, сейчас приходится считать деньги: за 15–20 минут списывается 300–500 рублей. Пока я получаю зарплату в рублях, это еще терпимо, но если перейду на европейскую работу — не знаю, как дальше решать вопрос со связью.

Марина, Словакия

Стало заметно сложнее общаться, но однажды меня осенило: можно использовать WeChat, китайский мессенджер, который пока не блокируется. Там можно и голосом, и по видео разговаривать без VPN. Так мы и общаемся с мамой — раньше у нее был этот мессенджер по работе. С друзьями пока получается держаться в телеграме.

Юлия, Молдова

Отцу и тете звоню по обычной связи через Wi‑Fi, недорого выходит. Друзьям и другим родственникам пишу сразу в несколько мессенджеров — по тому, где ответят, понятно, куда потом звонить. Сложнее всего с маленькой внучкой: ей пять лет, у нее жестко ограничен доступ к устройствам. Раньше она могла сама позвонить или ответить нам, теперь все через ее маму, и договориться каждый раз трудно.

Я чувствую усталость от всех этих дополнительных действий ради простых вещей. Круг общения сузился до минимума: просто так написать старым знакомым или бывшим коллегам уже почти нереально.

Айдар, ОАЭ

В моем случае все осложняется тем, что в ОАЭ многие сервисы аудио‑ и видеосвязи были заблокированы еще до российских ограничений. Рабочие варианты связи постоянно меняются: приложение может какое‑то время работать нормально, а потом начать тормозить или перестать дозваниваться совсем. Приходится постоянно чередовать инструменты: чаще всего это Google Meet и Zoom, иногда местный botim. Раньше я пытался звонить через VPN по привычным вотсапу и телеграму — связь была ужасной. Сейчас вотсап с VPN вдруг стал работать лучше всего.

С бабушками и дедушками, которым смартфоны чужды, говорю по обычной телефонной связи. Здесь многие тарифы позволяют поменять пакет: получить меньше минут, но использовать их и для местных, и для международных звонков. Мне этого хватает, потому что больше я почти никому не звоню. Но пакеты здесь очень дорогие: я плачу в дирхамах примерно столько же, сколько раньше платил в рублях, только один дирхам — это около 20 рублей.

Из‑за защиты от мошенников дозвониться к старикам становится все труднее, некоторых звонок с незнакомого номера система просто не пропускает. До одного из дедушек вообще не дозвониться, поэтому приходится звонить бабушке, а она уже передает ему трубку.

Все это заебало, честно говоря. Особенно когда понятно, что ограничения используют силовики, чтобы легче было объявлять обычных людей «врагами народа» и сажать в тюрьму. Похоже, кто‑то всерьез старается воплотить поговорку про страну, где половина сидит, а другая половина охраняет.

Всеволод, Испания

Самый надежный вариант — VoWiFi. Можно звонить на любые российские номера по обычному домашнему тарифу, если в телефоне стоит сим‑карта одного из российских операторов и устройство поддерживает эту функцию. Работает почти на всех смартфонах до 2022 года. На новых айфонах эту функцию для российских операторов отключили. Для видеосвязи с тещей используем «Яндекс Телемост».

Сознаю, что и голосовая связь, и сервисы «Яндекса» находятся под плотным контролем спецслужб. Большинство друзей пока держатся в телеграме. Max устанавливать не собираюсь до последнего.

Алексей, Казахстан

Как только пошли первые разговоры о возможной блокировке вотсапа, я заранее перевел свою семью в России на Signal и показал, как включать встроенный обход блокировок. Рад, что сделал это вовремя: тогда они смогли зарегистрироваться сами, а сейчас СМС‑коды для регистрации на российские номера часто просто не приходят.

Алексей, Франция

С родителями связи почти не осталось: они пожилые и с технологиями на «вы». Остались только письма по электронной почте. С друзьями и младшими родственниками еще можно как‑то договариваться, но это тоже непросто.

Это варварство — лишать пожилых родителей возможности хотя бы раз в месяц увидеть по видео счастливые лица своих детей. Они живут вдвоем, дети разъехались, и теперь связи почти нет. Зачем это все и кому от этого легче? Очень грустно за них, за других людей, далеких от технологий, и вообще за всю страну. Тьфу.

Юрий, Австралия

Созваниваться все труднее, особенно с бабушкой. Для нее VPN — непосильная задача. Иногда связи нет по несколько дней, и с ее возрастом каждый раз думаешь о самом худшем. Обычный телефон тоже не всегда помогает: Россия исчезла из списка стран, куда можно звонить по большинству тарифов. Пользуюсь вотсапом и телеграмом и каждый раз надеюсь, что в этот момент все вдруг сработает.

Павел, Армения

За прошлый год оставаться на связи стало значительно труднее, особенно с пожилыми родственниками. Иногда удается организовать видеозвонок, но чаще всего я использую Wi‑Fi‑звонки с российской сим‑картой, настроенные один раз: тогда все тарифицируется так, будто я звоню из дома. Родители пользуются VPN, но с внезапными звонками это мало помогает — обычно договариваемся заранее и разговариваем по FaceTime. Для работы держим «Яндекс Телемост», но для личных и чувствительных тем пользоваться им совсем не хочется.

Игорь, Египет

После начала блокировок контактов с родственниками стало заметно меньше, особенно с теми, кому за 60. Связь с мамой есть только тогда, когда к ней приезжает сестра: у сестры на телефоне стоит VPN, и она мне звонит оттуда. Полностью прекратилось общение с дядей, с которым я был много лет особенно близок. Он установил Max и перестал пользоваться другими способами связи. Устойчивая линия осталась только с тетей — ей знакомый айтишник поставил Teams, который пока работает без проблем.

Путина ненавижу всеми фибрами. Больше всего страдает моя мама, которая раньше гордилась и «президентом», и всей его командой. Не знаю, чувствует ли она то же самое сейчас — свободно поговорить все труднее. Ей скоро 83, и я не уверен, что успею еще раз увидеться с ней. Хорошо хоть, что мои взрослые дети давно живут в нормальных странах, и наша связь не зависит от решений очередных мудаков.

Истории людей из десятков стран показывают одно и то же: искусственные барьеры между Россией и остальным миром в первую очередь бьют по самым уязвимым — пожилым родителям и одиноким родственникам, которые не могут освоить VPN, не знают, что такое Wi‑Fi‑звонки, и пугаются любых новых приложений.

Кто‑то находит обходные пути — платит за международные звонки, ищет малоизвестные мессенджеры, заказывает специалиста, чтобы настроить VPN бабушке, или годами сохраняет российскую сим‑карту ради редких разговоров. Но все чаще люди признаются: сил и денег не хватает, а каждый звонок превращается в событие, к которому нужно готовиться, как к маленькой операции.

Общение с близкими — не роскошь, а базовая человеческая потребность. Однако для многих тех, кто живет по разные стороны границ, оно все больше становится привилегией и лотереей: получится дозвониться сегодня или нет.