Сообщения о гибели политических заключённых в России часто поступают с задержкой, а официальные версии — в том числе о суициде — вызывают сомнения у родственников и правозащитников. В материале собраны известные на сегодня случаи и ключевые вопросы по каждому из них.
С начала 2026 года правозащитники указывают как минимум на пять смертей людей, осуждённых по политически мотивированным статьям: художники Александр Доценко и Андрей Акузин, сотрудник оборонного предприятия Роман Сидоркин, блогер Христолюб Веган и бывший шахтёр Олег Тырышкин. О ещё одном смертельном случае стало известно в 2026 году, хотя он произошёл в 2025 году. По крайней мере в двух случаях 2026 года официально названы версии о суициде.
Правозащитные организации также отмечают, что с начала 2000‑х в местах лишения свободы в России погибли десятки человек, преследовавшихся по политическим мотивам; большинство таких смертей приходится на период после 2022 года. В ряде случаев официальные объяснения и обстоятельства гибели вызывают серьёзные сомнения у родственников и активистов.
Проповедник и блогер Христолюб Веган
47‑летний проповедник и блогер, осуждённый по нескольким религиозным и публичным статьям, скончался в колонии в Воронежской области. Родственникам сообщили, что смерть наступила в результате повешения. Ранее он выходил на антивоенные акции и жаловался на условия этапирования и содержания; в заранее записанном ролике он допускал вероятность насильственной смерти и просил провести независимую экспертизу в случае его смерти. Поддержка и близкие не принимают официальную версию о самоубийстве, указывая на религиозные убеждения покойного и возможное давление в учреждении. Семья отказалась от независимой экспертизы и кремировала тело.
Художник Андрей Акузин
53‑летний художник, задержанный по статье о «оправдании терроризма» из‑за комментария в сети, умер в следственном изоляторе на Дальнем Востоке. По официальной версии это было самоубийство. Близкие и друзья отмечали, что у него было подавленное состояние и предыдущие травмы: годом ранее покончил с собой общий знакомый, а после ареста художник находился в изоляции без адвоката. При этом не исключают, что на состояние могло влиять давление в изоляторе.
Художник Александр Доценко
65‑летний художник, осуждённый вместе с супругой за распространение антивоенных листовок, по официальной версии умер от инфаркта. Доцентко госпитализировали в критическом состоянии и ввели в искусственную кому; адвокату сообщили о случившемся с задержкой, а о кончине семья узнала от медиков. Поддержка отмечает, что состояние у художника резко ухудшалось после ареста.
Сотрудник оборонного предприятия Роман Сидоркин
52‑летний работник оборонного предприятия из Курска был приговорён к долгому сроку заключения. В декабре 2025 года он заболел пневмонией, но, по сообщению правозащитников, не получал своевременного лечения; только в январе его перевели в специализированное учреждение, где в феврале диагностировали пневмонию, а через несколько дней он умер. Ранее в отношениях с этим учреждением правозащитники указывали на факты жестокого обращения, а проверки прокуратуры выявляли нарушения, которые не были подробно раскрыты.
Риэлтор Владимир Осипов
Житель подмосковного города, осуждённый за публикации в социальной сети и приговорённый к лишению свободы, скончался в СИЗО весной. Родственники и знакомые сообщают о хронической гипертонии и проблемах со здоровьем, а также об условиях содержания и обращении при задержании, которые усугубляли его состояние: жалобы на отказ в лечении, избиение при задержании, отсутствие базовых предметов обихода и плохое качество пищи. По словам близких, суд при этом продолжал процесс, несмотря на эпизоды госпитализаций и ухудшения самочувствия подсудимого.
Бывший шахтёр Олег Тырышкин
64‑летний бывший шахтёр и профсоюзный активист из Кузбасса был осуждён по делу об «оправдании терроризма» и отбывал срок в следственном изоляторе. Активисты отмечали серьёзные проблемы со здоровьем у Тырышкина — боли, слабость, дыхательная недостаточность, а также хронические заболевания и неврологические проблемы. Накануне смерти его этапировали в СИЗО в связи с возможным новым делом; во время апелляционных слушаний он жаловался на плохое самочувствие, но в документах фиксировались расхождения между объективным состоянием и реакцией медиков и суда. Семья и защита заявляли, что их не уведомили заранее о резком ухудшении состояния.
Во всех описанных случаях родственники, поддержка и правозащитники требуют независимых расследований и прозрачной информации о причинах смерти. Наличие хронических заболеваний, жалобы на отказ в помощи, задержки с госпитализацией и спорные обстоятельства содержания вызывают вопросы к официальным версиям и подчёркивают необходимость тщательной проверки каждой столь серьёзной ситуации.
